Название: За секунду до Рая
Тема: Ставлю на красное
Автор: skaerman
Бета: Кошка на крыше., Команда Синих
Краткое содержание: Космическая станция, раздолбай, его давняя любовь и Большая Галактическая Политика.
Предупреждения: Секс. Обычный, человеческий, без излишних подробностей.
ключ на старт10
Какой же
Какой же гений планировал эту станцию? Я бы пожал ему руку. В ней столько замечательных укромных ниш, тихих переходов и обзорных площадок. Самое лучшее место для восстановления личной жизни.
Ниши и переходы делали, конечно, не для этого. Не санаторий, все-таки. Хотя, в некотором смысле – санаторий. Многокилометровая орбитальная дура уже полтора года висела у Макемаке, размерами ненамного уступая одной из отдаленнейших карликовых планет Солнечной системы. Перевалочный пункт звездной дороги, ворота на пути к достижениям вселенского разума! Это если официально. Неофициально – кому ссылка, кому – карьерный трамплин, а кому и санаторий. Например, мне, Джейку Бёрнсу, австралийцу смутно определенного возраста «около тридцати» - все-таки санаторий.
Наверное, о лучшем назначении, чем на «Райские врата», и мечтать не следовало. Куда ж ещё податься человеку, десять лет положившему на специальность «экзокосмист», как не на дальний фронтир человечества!
Станционный корпус возводили неспешно, торопливость в таком деле неуместна. Когда я на нее прибыл – рабочие только завершили строительство и запустили оборудование. Все отделочные работы выполнялись позже и на ходу. «Райские Врата» готовили к великой и ответственной миссии, именно на борту станции должна была пройти церемония принятия человечества в ряды Альянса Миров.
Полгода я маялся бездельем, изучал станцию, заводил полезные знакомства, и, между делом, разжился большим планом внутренних помещений «Райских врат». Более чем внутренних. Отдельный параллельный мир служебных переходов, вентиляционных шахт, кабельных туннелей, полуавтоматических оранжерей и уютных закоулочков, где можно не боясь покурить запрещенные на станции сигареты, или заняться сексом, не привлекая внимания ахами и стонами. Если, конечно, есть с кем. Не с работягами же и не барышнями с кухни. Хотя пара рыженьких девчонок из интерьер-дизайнеров были очень недурны, жаль, задержались на «Вратах» ненадолго…
Неуклонно, как движение Апофиса, приближалась дата открытия станции. В полутемных коридорах появлялись работающие светильники, сократилась контрабанда сигарет, переборки засверкали медью, железные стены покрылись мягкой обивкой приятного для глаз цвета. Это светло-серый. Чтобы ничье зрение не обижать. А то у эркшианцев приятный цвет такой ядреный – на него без привычки дольше восьми секунд нельзя смотреть. Потом глаза пухнут.
Среди приятно-серых стен начали появляться неприятные типы. Адмиралы с золочеными погонами, научники с выпученными от созерцания глазами и подрезанными ушами – специалисты по звукописи руа; легконогие секретарши и тяжелоглазые безопасники. Одного такого нашел в любимом уголочке на третьем-прим уровне – пришлось откупиться сигаретами.
Прекрасное ничегонеделание вот-вот должно было смениться напряженной работой, я мысленно прощался с воистину райской жизнью на «Райских вратах», но тут случилось чудо. В состав экипажа, вместе со штабом очередного золотогальюнного… простите, золотопогонного адмирала, перевели Милену Домингеш.
8
Черт возьми
Черт возьми, сколько я её не видел! Кажется, с пятого курса спешнообразованной Академии Внеземелья.
Красавица Милена! В смуглую девушку с длинными белыми волосами был влюблен весь наш курс, пара старших и пара младших. Чешко-португалка вела себя, как королева: строила глазки, строила преподавателей, всех держала на коротком поводке и никого близко не подпускала.
Мне повезло чуть-чуть больше, чем остальным. То ли из-за акцента, то ли потому, что ей понравился живой коала, которого я подарил, но с Миленой завязались отношения более теплые. Кажется, именно тогда я и наработал весь арсенал приемчиков, ныне позволяющий охмурять девушек. Чувственность Милены сочеталась с математическим умом и трезвым расчетом. Она, милая сволочь, всегда сообщала, какая вероятность дальнейших отношений после очередного моего шага. Низший рейтинг был 0,7%. Тогда как раз и пригодился слюнявый коала. Наивысший был, когда мы целовались в темном парке после выпуска с четвертого курса. Тогда от восторга я чувствовал себя лучше, чем поднявшийся на орбиту Юрий Гагарин, нашедший базу чужих Ричард Дрейфус и первый посол к инопланетникам Эйдан МакКензи вместе взятые. Первая космическая начиналась прямо от ее терпких губ.
Летняя эйфория сменилась жестоким разочарованием. Милену перевели на Закрытый Факультет и она уехала из Штатов в Европу. Кураторы оценили её способности, и мисс Домингеш отправилась покорять отдел моделирования ксенореакций. Долго мне снилось тепло её тела, мои ладони хорошо его запомнили… Даже спустя несколько лет, обнимая других женщин, я не мог забыть той мягкой и напряженной теплоты.
И вот она на «Райских вратах». Короткая деловая стрижка, пилотка, светло-серая униформа, дразнящая своей закрытостью. Я как раз ошивался у стыковочного модуля, вызывающе неуставной: в расстегнутой форменной куртке со стоячим воротником, футболкой «Мы – простые ксенофилы», в джинсах и тяжелых рабочих ботинках вместо положенных туфель.
Золотопогонный адмирал Донохью прошагал мимо меня, даже не обратив внимания на отданную честь. Газетчики любили описывать его как «мужчину с суровым, всегда озабоченным челом». Кажется, вся суровость адмирала должна была выплеснуться на командира станции, и, чтобы не расплескать её, он предпочел меня не заметить, равно как и недокрашенный пожарный гидрант нежно-малинового цвета (фрритам не показывать – взбесятся).
Нижние чины и адъютанты прошествовали за начальством, шелестя подошвами и поцокивая каблучками. Тут я и увидел Милену.
Наверное, я глупо выглядел – с расширившимися глазами, отвисшей челюстью и пылающими ушами. Она подошла ко мне, протянула руку:
- Мистер Бёрнс, рада вас видеть.
- Мисс Домингеш, - сглотнул я, - весьма рад. Весьма, Милена. – Я чуть сжал её руку и обозначил движение к себе. Глаза девушки оттаяли, она взглянула поверх очков – господи, она носит очки! Её рука выскользнула из моей подрагивающей ладони, Милена заторопилась за своими коллегами, но на пороге оглянулась.
Я помахал ей - и она скрылась за люком.
Следующие несколько часов я сидел на опорной балке и размышлял над двумя вещами.
Первая: тепло её рук.
Вторая: она не исправила «мисс» на «миссис».
Больше ничего в голову не помещалось.
Мысль, что я веду себя как юный влюбленный идиот, пришла намного позже, одновременно с появлением Милены в стыковочной. Девушка повисла на шее:
- Джейк, черт возьми, я действительно рада тебя видеть! Извини, тогда при всех я не могла, но сейчас… ты как тут очутился? Что вообще здесь делаешь?
- Я… - запнулся. Не рассказывать же о девочках-дизайнерах? – Я тут почти год, слежу, чтобы станцию подготовили с учетом всех требований… к удобствам… - невозможная женщина. Ничего не делает, только смотрит. – Слушай, ты же ничего тут не знаешь? Давай покажу, где тут что, а сейчас, кстати, можно сходить к Родни. У него по четвергам вечера симфомузыки..
- Тридцать шесть процентов, - сказала Милена, беря меня под руку. - Веди.
6
Из этих
Из этих вечеров на двоих постепенно сплеталась прочная ниточка, и никакие обстоятельства не смогли опустить рейтинг ниже первоначального.
Мисс Домингеш днями пропадала в исследовательском центре, рассчитывая сценарии встреч и переговоров. Аналитики ходили взвинченные, до дня «В» - «Встречи» - оставалось чуть больше месяца. Если сорвется церемония вступления и переговоры об условиях – Земле несдобровать.
Напряжение выплескивалось и за пределы исследовательского центра. Я окончательно забросил соответствие уставу и наравне с обычными работягами носился по «чужим» секциям станции, раздавая указания о починке, покраске, драпировке, замене рыбок, качеству хлопьев, уровню озона и прочих мелочах.
Вечером мисс Домингеш выходила из центра, снимала очки, вытирала слезящиеся от эркшийского письма глаза, и превращалась из суровой научницы в любопытную девчонку Милену. Иногда мне казалось, что она наверстывает упущенное за годы учёбы веселье. Я раздобыл ей потертую джинсовку и кроссовки – и мы отправлялись гулять по закоулкам станции, не опасаясь сурового, вечно озабоченного адмирала Донохью. Тот мог бы всыпать девушке за ненадлежащее чину место, время и форму одежды. Старая скотина, за полторы недели он успел довести командира Бокслайтнера до белого каления, и тот всерьез подумывал принести адмирала в ритуальную жертву курурамцам.
Три недели спустя в тихой оранжерее, залитой синевато-фиолетовым светом, среди огромных листов кислороденики, мой рейтинг достиг ста процентов. А потом достиг ещё несколько раз. Узкие кровати в каютах мало приспособлены для большого и бурного чувства, мои укромные уголочки оказались куда милее, теплее и мягче, чем мегаэргономичные комнаты отдыха. Я был счастлив – потому как об этом моменте я мечтал десять лет.
Милена лежала на плече, жесткие волосы её затылка щекотали кожу, мы курили одну сигарету на двоих и тихо разговаривали. О чём угодно. О первых встречах с Чужими, об Академии, о её родителях и моих родителях, о ремонтниках и научниках, о заморочках экзокосмистов и муштре Закрытого Факультета.
- Там очень сложно жить, Джейк, - говорила девушка, вздрагивая. Я накрывал её курткой и слушал. – Ты постоянно на виду, всё время кто-то за тобой следит. Преподаватели, кураторы, соседи. Даже туалеты там без перегородок. Считается, что это развивает способности. Начинаешь предугадывать действия других людей, высчитывать вероятности… ты знаешь, например, что спортсменов с Закрытого Факультета не допускают в обычные соревнования? Они показывают координацию и реакцию куда более высокую, чем обычный человек.
- Не знал.
- И так во всем. Ты знаешь, я очень скучала по всем вам. Правда, надо было лишиться всего, чтобы понять, как на самом деле было хорошо. Я бы вела себя по-другому… но это знание приходит лишь после учебы там.
Милена ткнулась носом в щеку, я обнял её.
- Расскажи о себе.
И я говорил о тысячах прослушанных композиций и десятках тысяч прочитанных файлов, о том, как мы ходили с линзами, имитирующими зрение фррит, как симпатичные девчонки рыдали, когда им подрезали уши ради изучения звукописи руа, как мы провели месяц в полнейшей темноте с электростатическими перчатками вместо всех органов чувств, постигая восприятие курурамцев…
Милена проводила кончиком пальца по заушным бугоркам с вживленной сонарной проволокой, ощупывала мои ногти из эркшианских кристаллов. Её всё это заводило, и мы вновь начинали играть в самую человеческую игру во вселенной, хотя, по сути, были уже не совсем людьми.
Первые корабли Чужих уже появились на орбите. Бедный планетоид за всю историю никогда не видел подобного столпотворения. Тяжелые корабли вызывали гравитационный резонанс, на поверхности планеты-карлика обнаружились глубокие трещины. Вероятно, после установки разгонного коридора и ловушки, беднягу просто разорвет на куски.
Несколько дней я не видел Милену. Суета и безумие последних дней поглотили «Райские врата». Считанные часы отделяли человечество от блестящего перспективного будущего или, в случае провала, от унылого прозябания на задворках Вселенной. Хомо Сапиенс мог войти в галактический рай, а мог вылететь из него от пинка под зад.
Наконец, прибыли все инопланетные гости. Истерия зашкалила, я получил выговоров на десять лет вперед, переработавшихся аналитиков выносили из центра, а доктора опустошали запасы сердечного и укрепляющего. Слава уж не знаю кому, но в эти дни я не сорвался, не угодил в кутузку за вызывающее поведение, а Милена выдержала последний марш-сценарный бросок.
Стыковочный зал разукрасили драпировками с идеограммами, из колонок встренькивала музыка, изрядно озонированный воздух щипал кожу, а волосы шевелились в слабом электромагнитном поле. Аналитики положили годы жизни, рассчитав границы комфорта каждой расы и построив их пересечение. Судьба человечества может решиться не в яме переговоров, не во время церемонии, а при первом же шаге Чужих на «Врата».
Я полулежал на опорной балке, скрытый от людских глаз ярким ксеноновым светильником. Чужие не будут смотреть вверх – это давно известно. Старые расы, выйдя в космос, отучились разглядывать небеса, ведь они в них живут. Только человечество ещё не избавилось от этой привычки.
Сонарная проволока слегка завибрировала: кто-то подходил к моему убежищу. Шел мягко, легко ступая по металлическим плитам. Я сполз на балкончик, вжался в стену. Из проёма высунулась светлая головка Милены.
- Джейк, ты здесь? С наибольшей вероятностью ты здесь, Джейк.
Я осторожно встал и увлек девушку с балкончика обратно в шахты. Она стояла передо мной, вся дрожа, в перепачканной светло-серой форме, кусала губы, одергивала юбку и покачивала лодочками, зажатыми в правой руке.
- Господи, ну что ты тут делаешь? Ты же должна улыбаться из рядов штаба адмирала Донохью.
- Джейк, я.. я сбежала! Джейк, дорогой, хороший мой, я больше не могу, не могу там стоять, я стою и понимаю, что с каждой эми-волной всё больше и больше хочу тебя, прямо сейчас! Джейк, в воздухе что-то страшное, все списывают на мандраж, но всё не так, я знаю, теперь я знаю, всё не так! – Милена сжала моё лицо. – Твои рассказы разбудили что-то такое, чего нельзя узнать на Закрытом Факультете. Джейк, у нас мало, очень мало времени, быть может, потом его не будет никогда. Пойдем, пойдем скорее, отведи меня куда-нибудь, где ни один ксен нас не почует и никакой гамадрил.. гадмирал не найдет. Джейк, идём, Джейк.. – У неё покатились слезы из глаз, и она бросилась меня целовать.
Я схватил её за руку и потащил по служебным ходам. Она бежала за мной, перепрыгивала отверстия и ловко карабкалась по узким лестницам, ни разу не пожаловавшись на боль в босых ступнях. Мы замирали, пропуская ремонтников, бежали между этажами и за стенами, скользили по толстенным кабелям и парили в зонах низкой гравитации. Я вёл её под «крышу» станции, где вращался гигантский маховик лучевых батарей. Помехи от работы лазеров уверенно глушили любые сканеры, как технологические, так и биологические. В ушах звенело – сонары нервно реагировали на электромагнитное излучение.
Мы забрались в небольшую нишу, где так удобно находиться двоим. Милена повалила меня на спину и взобралась сверху:
- Хочу так.
Белые трусики вылетели из ниши и украсили чёрный кожух генератора. Милена, закатив глаза, отдавалась с неистовой страстью, как будто действительно верила, что этот раз – последний. Она вскинула руки, стукнулась кистями о низкий потолок –одна из плит хрустнула, раскололась надвое, тяжелый обломок грохнулся мне на лоб… Мир уплыл куда-то вбок и в прошлое.
4
Контактов
Контактов с инопланетниками у человечества не было аж до середины XXII века. Мы с горем пополам отправили трех космонавтов на Марс и трех смертников к Юпитеру. Об экспедиции за Плутон можно было лишь мечтать.
Зонды к тому времени пробороздили всю Солнечную систему, открыв с десяток новых спутников, сделав сотни фотографий и убедив руководство государств-корпораций в полнейшей бесперспективности масштабной космической программы.
Все изменила случайность. «Скиапарелли-4», зонд марсианской программы, сделал невероятные кадры: на спутник красной планеты Деймос заходил на посадку спицеобразный объект с венчиком иголочек на конце. Шумиха в прессе и несомненное качество изображений вынудили EUSA отдать беспрецедентный приказ.
Корабль Второй марсианской экспедиции, находившийся поблизости, совершил поворот к Деймосу. Из-за возможного сбоя телеметрии и оптики жизнь троих космонавтов была поставлена на карту. Все знали, что после маневра топлива на дорогу домой им не хватит.
Однако попытка закончилась триумфально: на спутнике обнаружилась база кордиатов – мелкой галактической расы третьего эшелона. Ричард Дрейфус возвестил о первом контакте человечества с разумной инопланетной формой жизни.
Тогда мир и стал другим. Рухнул заговор молчания, и с землянами вышел на связь Альянс Миров. Правда оказалась смешной и, одновременно, обидной. По устоявшимся законам, с потенциальной галактической расой вступают в контакт только если она сама найдет кого-либо из представителей Альянса. До того ксены соблюдают режим маскировки и тщательно скрывают присутствие. Человечество узнало, что соседствовало с фрритами, кордиатами, курурумцами и ярдеванами аж с XIV века.
На раскрывшихся кордиатов наложили штрафы, а на Землю потекли новые технологи и знания. Спешно организовалась Академия Внеземелья, куда брали самих одаренных ребят со всей планеты – пресловутых детей-индиго, а на самом деле – особо восприимчивых к галактическому зову людей. Появился Закрытый Факультет, современные корабли отправились покорять все планеты Солнечной системы. Картины художников, лично видевших Красное пятно Юпитера, льды Титана и серные реки Ио, продавались за сумасшедшие деньги. Королевский английский театр дал на спутнике Урана Обероне «Сон в летнюю ночь». А возле Макемаке строились «Врата рая» - пропуск землян в Альянс, суровый экзамен на зрелость.
2
Мне надо дернуть
Мне надо дернуть за мысленную веревочку – и в голове откроется клапан, боль уйдет через него и можно будет встать и оглядеться.
Милена сидит на мне, держит в руках половинки расколовшейся плиты, смотрит на них с недоумением. Странно, внутренняя обшивка не должна трескаться от удара руки. В образовавшемся проеме слабое свечение, тускло-синее, помаргивающее, преходящее в фиолетовое.
Я припомнил схему внутреннего пространства. Тут в стены уходят кабели, разводящие энергию от генераторов.
- Милена, ну-ка, дай я на секундочку..
Нашел в кармане фонарик, подсветил и чуть не сел на девушку. В проеме обнаружилась бомба.
Это совершенно точно бомба с часовым механизмом, такая, как на картинке в Академии. Не какой-нибудь распределитель или контроллер. Механические щупальца впивались в кабель, ветвились в «теле» бомбы и замыкались в «голове» на шестнадцать разноцветных контактов. Тронешь не тот – похоронят в спичечном коробке. Или цветочном горшке, если пломб в зубах много.
Полоса таймера почти догорела. У нас есть полминуты на фиолетовый такт и около минуты на ультрафиолет. Обшивка станции приглушенно ухает – пристыковался первый корабль Чужих.
Звать на помощь – некогда. Не успеют… и не услышат – помехи. Взорвавшаяся бомба отрубит питание, церемония будет сорвана и, даже если обойдется без жертв, человечество останется прозябать между Меркурием и Седной.
Бомба такой конструкции принята на вооружение Альянса, вот только… каждая раса замыкает взрыватель на разные цвета. У кого-то зеленый – цвет смерти, у кого-то белый, у кого-то – тот оттенок сиреневого, который я смутно вижу правым глазом на пятнадцатом контакте.
Милена смотрит расширенными глазами на меня, на бомбу. Фиолетовый огонек помаргивает, с каждым тактом становясь всё бледнее. Бомбу, наверное, поставили в ритуальных целях. Знать бы кто. Быть может, кордиаты, а может, и вечно недовольные фрриты. Господи, о чем я думаю в этом момент, зачем трачу драгоценные секунды?
Я провожу кончиками пальцев по «голове» взрывного устройства, эркшианские кристаллы бьются током. Смотрю на Милену, грустно улыбаюсь:
- У нас действительно оказалось очень мало времени. Девочка моя, хорошая моя, но мы успеем, обязательно успеем, верь мне.
Всем телом я ощущаю, как сквозь меня проходит нейтринный пульс Вселенной. Девушка размазывает по щекам слезы. Милена, глупышка моя, умничка моя, успокойся, сейчас как никогда нужен твой светлый ум. Возьми меня за руку и держи так, держи, я хочу слушать твой пульс, не надо мне потока нейтрино, я хочу ощущать тебя. Ведь мы две половинки нового человека, два недогалакта, и каждый из нас уже больше, чем человек, и каждый из нас чувствует, что потерял что-то важное, нужное, родное. Милена, девочка, давай, сосредоточься, у нас действительно мало времени, своим безумным чутьем ты поняла это, теперь помоги мне понять, где наше будущее, ведь ни когти, ни срезанные уши, ни красные глаза не в состоянии сделать это самостоятельно. Давай, вот я веду рукой, ты дрожишь, у тебя бегут слезы, но это не страшно. Я слышу глухие удары, обшивка станции вибрирует – пристыковываются корабли Чужих.
Давай, хорошая моя, укажи, какой мне контакт выдернуть и пусть человечество катится к чертям в галактический рай, мне важно, чтобы ты была рядом и я слышал твой пульс. Скажи мне, дай понять, где у нас есть будущее?
1
Какой же, черт возьми, из этих контактов мне надо дернуть?
Красный.
0
- Как думаешь, - спросила Милена, - с какой стороны от Макемаке рай?
- Рай здесь, милая, - ответил я, обнимая её. – Рай – здесь.
Название: За секунду до Рая
Тема: Ставлю на красное
Автор: skaerman
Бета: Кошка на крыше., Команда Синих
Краткое содержание: Космическая станция, раздолбай, его давняя любовь и Большая Галактическая Политика.
Предупреждения: Секс. Обычный, человеческий, без излишних подробностей.
ключ на старт
Тема: Ставлю на красное
Автор: skaerman
Бета: Кошка на крыше., Команда Синих
Краткое содержание: Космическая станция, раздолбай, его давняя любовь и Большая Галактическая Политика.
Предупреждения: Секс. Обычный, человеческий, без излишних подробностей.
ключ на старт