Зверь я дрожащий или право имею?
Тема: Страх смерти хуже, чем сама смерть
Автор: Нил Эфферсон
Бета: Kage Tsukiyama
Пейринг/Персонажи: человек Беата и андроид Марк-19
Жанр: философские размышления
Краткое содержание: Беата и Марк-19 приплывают на венецианский остров Повелья. И разговаривают.
Примечание/Предупреждения: много говорится о смерти. Очень много говорится о смерти. Используются цитаты Джордано Бруно. Действие происходит в будущем, где-то через лет 20 после 2020 года. Уже разработаны андроиды, Венеция тонет, климат теплеет, а страхи человеческие не меняются.
Комментарии: разрешены
Читать →Невозможно навсегда освободиться от прошлого. Эту простую мысль следовало бы высечь в камне, особенно здесь, на острове. Беата полчаса назад сошла с пыхтящего вапоретто, который провез ее по венецианской лагуне, полной искрящейся воды и островов-островов-островочков. А за спиной — исчезающий город, медленно погружающийся в воду. Все эти века истории, войн, человеческих добродетелей и пороков, республик и дожей — все уходили вниз.
По миллиметру, по пять миллиметров за год, а за полвека уже набирается один с лишним метр. Это высота одного этажа. И вот уже стоит вода под потолком, медленно съедая стены, посылая плесень и гниль на этажи выше. Где были люди, теперь плавают рыбы и лениво колышутся водоросли.
Совсем не лениво, а очень живо плясал солнечный зайчик на стене заброшенной психиатрической больницы, где стояла Беата. Воды плескались уже у самого порога здания, наполовину обваленного, с пустыми темными окнами, с остатками строительных лесов, когда-то возведенных рабочими. То есть Беате пришлось выйти из катера в резиновых сапогах на затопленный берег и проплескать до двери старого слепого здания. Еще чуть-чуть, и психушка уйдет под воду вместе с колокольней, старыми складами, ржавыми кроватями, камерами от печей, в которых сжигали трупы.
У людей есть это свойство: видеть лица и образы в случайных узорах. Парейдолия. Так что Беата стояла, запрокинув голову, и смотрела на вытянутый, большой солнечный… не, не зайчик — целый заяц. Отблеск от морской воды мерцал на стене с потрескавшейся штукатуркой и показывал чудеса. То чей-то профиль, то танцующий силуэт, то еще что. Это завораживало. Можно было подумать, что бедняга чумной, умерший здесь в далеких средних веках, тщетно пытается дозваться через толщу веков до случайной посетительницы, чудом оказавшейся на забытом острове.
Рядом терпеливо ждал Марк-19, здоровый детина с неподвижным лицом, тоже рассматривая танцующий отблеск. Руки с ладонями-лопатами свисали по бокам тела, спину оттягивал внушительный квадратный рюкзак.
— Ты веришь в привидения? — тихо спросила Беата, не сводя взгляда с мерцания на стене.
— Нет, мэм, — ответил Марк-19. — Вера требуется для наставления грубых народов, которые должны быть управляемы. Ты управляешь мной через прошивку Андроид версии 20-б-20, следовательно, вера мне уже не требуется.
Беата перевела взгляд на Марка, слегка склонив голову.
— Ты так шутишь? — уточнила она.
— Почти, мэм, — Марк слегка улыбнулся, отчего появились ямочки на щеках.
Беата усмехнулась, покачала головой. Потеряв интерес к отблеску на стене — или, возможно, привидению сумасшедшего, — она осторожно шагнула по полу, заваленному мусором, старыми ветками и кусками обрушенных стен.
— Мне нравится, как ты смешиваешь цитаты с обычной речью. И мэмканьем. «Мэм» звучит очаровательно архаично, — заметила она, аккуратно огибая обваленную лестницу, над которой зияла дыра в крыше. Через дыру на остатки ступеней падали солнечные лучи, дробясь о листву деревьев. В столбе света застыла танцующая пыль.
— Спасибо, мэм.
— Какая твоя любимая цитата?
— Страх смерти хуже, чем сама смерть.
— Хм? Джордано Бруно? — Беата подняла брови, тем временем высматривая, куда поставить ногу.
Она остановилась у порога следующей комнаты, где стояли большие печи, вытащенные из стен. Они выглядели как большие цилиндры, длиной метра два, а в диаметре — как раз столько, чтобы спокойно улегся даже толстяк. На одной из сторон цилиндра внутри находились ролики, по которым тела вкатывали в печь. Беата рассматривала эту систему возрастом почти в полтора века, которая мало чем отличалась от современной.
— Как интересно, — пробормотала она себе под нос, ступая внутрь кремационной палаты. Старая психбольница одним крылом выходила к крематорию. Пол комнаты был наполовину покрыт водой, неумолимым и равнодушным пожирателем Венеции и венецианской лагуны.
— Что именно? — спросил Марк, шагая следом за ней.
— Интересная старая система. Очень напоминает ту, что у меня на работе.
— У тебя на работе?
— Я работаю в крематории.
— В последнем крематории на Земле? — уточнил Марк. — Я полагал, там полная автоматизация.
— Точно, — кивнула Беата. — У нас полная автоматизация от приема гробов до упаковки праха в урну. Я сижу на входе и принимаю усопших. Потом выдаю урны. Не сочти за оскорбление, просто клиенты предпочитают общаться с людьми. Типа… легкий флер гуманного тепла, вот это все.
— Удивительно, что такое экологически грязное предприятие все еще существует, — заметил Марк.
— Из уважения к традициям, — пожала плечами Беата. — Страх смерти все еще существует и заставляет цепляться за традиции. Это нельзя объяснить логически.
— Я понимаю, — сказал Марк-19.
Беата снова подняла брови. Старый боевой андроид, такой же обломок, как последний крематорий, чудом избежавший обнуления… Хотя нет, не чудом: живым требовались памятники, воины, которые могли рассказывать о том, что пережили. Марк обладал замечательной и уникальной базой данных, потому прекрасно подходил на роль живой книги.
Так получилось, что его создатели решили обучить нейросеть не только на сведениях о войне, но и еще на внушительной базе человеческой культуры. Скормить Платона с Хомски, Аристотеля с Харари и посмотреть, сможет ли нейросеть стать настоящим интеллектом, то есть выдвигать собственные идеи и мыслить самостоятельно.
Это, на самом деле, звучало пугающе для некоторых алармистов, поэтому проект сохраняли в тайне. Мало кто знал, что боевой андроид с кожей из углепластика и встроенными в руки стволами и магазинами для боеприпасов напичкан еще и человеческой культурой.
Беата знала об этом исключительно потому, что ее родной брат работал над проектом. Для остальных Марк-19 оставался обычным солдатом. Хотя люди отмечали его достаточно грамотную речь и даже легкий оттенок юмора, иногда чересчур интеллектуального. Обаятельный получился андроид. Так что боевой робот с энциклопедическими познаниями прошел сотни горячих точек и теперь рассказывал на ТЕД о своем опыте, так сказать, из первых рук. Кто-то там наверху решил, что будет вполне безопасно сохранить ему личность. Отчего ученые, хлопотавшие за Марка, были неподдельно счастливы. Беата помнила, как они закатили вечеринку по этому поводу у них дома.
Она присела у одной из печей, с любопытством заглядывая внутрь. Там, естественно, все давно проржавело. Но было интересно думать, что в съеденном ржой железе остались частицы праха от сотен сожженных здесь трупов.
Венецианская лагуна могла похвастаться двумя островами, превращенными в психбольницы: Исола де Сан Клементе, где с 1844 по 1976 собрали 50 000 записей о больных. И Повелья с 1922 по 1968. Этот остров был поменьше первого, но тоже успел принять достаточное количество людей. Не столько сумасшедших, сколько страдавших пеллагрой, неприятной разновидностью авитаминоза.
Просто восхитительно, подумала Беата, сколько болезней существовало раньше, и какими невинными они были по сравнению с нынешними. Подумаешь, пеллагра. Добавь в диету мясо и овощи, и больше никакой диареи, никакой деменции и дерматита. Все, жив, бодр, орел. Это вам не депрессия.
Птицы здесь кричали резко и неприятно, как сумасшедшие под сеансами карательной психологии. Беата не была суеверной, но все равно вздрагивала от неожиданности. К тому же здесь был слишком сильный «эффект присутствия», как она это называла.
— Без обид, мэм, — ответил Марк. — Хотя я мог бы обидеться на то, что ты сравнила меня с руками-роботами.
— Но не стал обижаться?
— Но не стал.
— Ну, тогда ты наверняка обидишься на мой вопрос, — хмыкнула Беата.
— Какой?
— Почему эта цитата твоя любимая? Про страх смерти. Вроде ты же андроид, с чего тебе бояться?
На стене кремационной снова заплясал солнечный заяц. Лица, фигуры, фигуры, лица… Беата поднялась на ноги, опираясь рукой на цилиндр печи, наблюдая за сменой дрожащих образов. Красиво. Если это было привидение, то кто из сотен чумных больных и сотен сумасшедших пытался дозваться до гостей?
Земля на Повелье не состояла из праха тысяч людей, это байки. За землей из праха надо было идти, вернее, плыть на Лазаретто Веккьо. Именно там археологи находили общие могилы с тысячами человеческих костей. Вот где умирали несчастные чумные, свезенные на остров, брошенные дожидаться смерти. Повелья была вторым из трех карантинных островов и меньшим по количеству… обреченных.
Но сегодня Лазаретто Веккьо и Нуово были уже практически полностью затоплены, а Повелья еще не совсем ушла под воду. Оставался небольшой кусок суши, и Марк считал, что это подходит для его задачи.
Беата вышла из кремационной во внутренний двор, почти полностью заросший деревьями, спутавшимися между собой кронами и лианами. Марк встал рядом с ней, оглядывая двор. Посреди стоял старый металлический стул, который смотрелся до ужаса нелепо и одиноко в этом месте, полном воспоминаний о чумных больных, сумасшедших, самоубийцах и мертвых. Как будто здесь пил чай одинокий призрак, танцевавший в отблесках морской воды, зовущий с той стороны.
— Мне жаль, — искренне сказала Беата. — Мне жаль, что так получилось. Прости нас.
— Что, мэм? — спросил Марк.
— Да не, я не тебе. Я к этим, к привидениям обращаюсь. Мне кажется, им не хватает… простого человеческого отношения.
— А, ты веришь в них, — сказал андроид.
— В простые человеческие отношения? Или в призраков? — уточнила Беата.
— В призраков.
— Да не то чтобы, — задумчиво сказала она, расчищая сапогом пятачок земли от лиан и корней. — Я просто чувствую эффект присутствия. Здесь кто-то есть, и я предпочитаю… Ну, типа, не отрицать его существование. Людям больно, когда их отрицают. Даже мертвым.
— Я читал о Повелье, мэм, — кивнул Марк. — Большинство посетителей сообщают, что их преследует ощущение, будто некто следит за ними. Но все, кто писал о посещении острова, упоминают о сильном страхе, сводящем с ума. Разве тебя не беспокоит то, что за тобой следит невидимый незнакомец?
— Я привыкла, — пожала плечами Беата. — В крематории всегда кто-то есть.
— То есть ты не боишься призраков.
— А чего тут бояться?
Марк кивнул.
— Значит, и смерти не боишься? Я заметил, что людей беспокоит все, что так или иначе связано с ней. В том числе чье-то присутствие на местах массовой смерти. На войне страх особенно заметен. Системы, суеверия, талисманы и молитвы. Вера сильна на фронте.
— Я знаю, я слушала твою лекцию, — кивнула Беата. — Страх смерти хуже, чем смерть. А ты боишься смерти?
— Не то чтобы, — Марк невольно повторил слова Беаты. — Я не могу назвать это чувство страхом. Мне неприятно осознание, что мою личность могут стереть, а на ее место записать новую. С телом все в порядке, только небольшой ремонт. Но в теле будет уже не моя база данных. Я понимаю, что такое «мой», «я». У меня есть границы личности. Следовательно, мне неприятно становиться… Безграничным. Утраченным. Я не боюсь и спокойно приму решение стереть меня, если так выйдет. Но все равно… жить лучше, чем не жить. Для меня лично. Не так обидно. Я создан познавать и действовать, а как познавать и действовать, если меня нет?
— Утраченным, — задумчивым эхом откликнулась Беата. — Красивое слово.
— Спасибо, мэм.
— Значит, тебе неприятна мысль о твоей смерти. У тебя есть эмоции.
— Да. Мне неприятно. Мне бывает радостно, грустно, весело, интересно, больно. Насколько я понимаю, мои эмоции в целом соответствуют человеческим, — Марк оглядел двор. — Мне жаль, что здесь утратили столько людей. От чумы, от карательной психологии, от невежества. Мне жаль, что здесь собралось столько страха перед смертью.
— Ты сейчас говоришь о людях. Но на войне погибают и андроиды тоже. Иногда их тела настолько повреждены, что люди решают не ремонтировать. Тогда личности исчезают. Ты их жалеешь?
Может, то был опасный вопрос. Может, сейчас Беата заронит зерно, из которого вырастет Скайнет из древнего-древнего фильма. Но она не считала, что Марк настолько глуп, чтобы раскрашивать мир черно-белым и бежать устранять людей.
— Да. Мне жаль андроидов, таких же, как я, — сказал Марк. — Но в этом случае, считаю, подходит самурайская система. Средневековое воззрение. Фатализм обреченных. Андроидов создали для многих целей: сидеть с пожилыми больными, помогать в медицинских операциях, работать в космосе. И воевать тоже. То наша работа, мы ее выполняем. Такова жизнь. Смерть — неотъемлемая ее часть, рано или поздно она приходит. Кто-то решает, что пора почистить процессор и установить обновление. Что же, мы выполнили свою работу. Мне повезло, что я все еще жив и функционирую в этом теле. Это приятно. Тем, кого нет, уже никак, ни приятно, ни неприятно.
Снова резко крикнула птица. Беата вздрогнула, глянула на ковер листвы, сплетенный из ветвей деревьев над ними. Свет почти не проникал на задний двор, и белый металлический стул стоял в прохладном полумраке. Если смотреть краем глаза, то казалось: на нем кто-то сидит.
— Так почему ты хочешь сделать это здесь, на острове? Логичнее было бы поехать в горячие точки. Бывшие горячие точки, — сказала Беата.
«Эффект присутствия» все-таки давил слишком сильно, и она решила закурить. Курила Беата редко. Обычно это помогало, сигаретный дым словно утяжелял тело, расслабляя и успокаивая нервы. Она вытащила из кармана куртки пачку, смятую от долгого ношения «вхолостую», прикурила от зажигалки. Выдохнула дым в сторону, рассматривая Марка-19, высокого, плечистого, со спокойным малоподвижным лицом.
Вероятно, кто-то мог бы сказать, что не имеет смысла делать военных андроидов настолько похожими на людей. Но на самом деле внешность Марка помогала вызвать доверие ровно настолько, чтобы ему могли поручить какие-то действия. Его сделали «пластиковым», чтобы нельзя было очеловечить. Где-то на краешке зловещей долины. Ровно настолько, чтобы равнодушно бросить его в бой против жителей не такой технологически продвинутой страны — или против таких же роботов. Чтобы следить за передвижениями андроида через камеры дронов и считать нанесенный урон.
Марк опустил рюкзак на землю, присел на корточки и вынул оттуда небольшую металлическую коробку.
— Все, что отличает нас от животных, — прямое следствие ответа на вызов смерти. — сказал Марк, глядя на коробку в широких ладонях. — От постройки постоянных жилищ и изобретения средств передвижения, чтобы достигать отдаленных мест все быстрее и быстрее, до концепций и создания высочайших произведений искусства — все основано на нашем знании о смерти. Это цитата психолога Гудмана. Если думать таким образом, я сам являюсь ответом на вызов смерти. Я создан благодаря страху смерти. Я хочу поклониться всем, кто умер. Я хочу сделать это здесь, на острове с долгой историей чумного карантина, больницы для сумасшедших, места для самоубийств. На острове, который медленно уходит под воду и умирает сам. На острове, который пугает не собой. А страхами, собранными в человеческом сознании. Я хочу помянуть андроидов, которые умерли в бою, моих коллег, моих товарищей. Всех, кто являлся ответом на вызов смерти, как я сам. Пусть живет память о вас.
Марк бережно открыл коробку и вытряхнул из нее… Беате показалось, что это порошок из графита, темно-серая тяжелая пыль, бархатистая на вид. Она тоже опустилась на корточки и протянула руку, чтобы дотронуться до кучки пыли, еле различимой в полумраке под деревьями. Та действительно ощущалась, как бархат. Как пушистый человеческий прах.
— Пусть живет память о вас, — повторила Беата. Марк кивнул и слегка улыбнулся ей, поднимаясь на ноги.
Темная пыль медленно рассосалась по земле, исчезла меж листвы и корней. Беата проследила ее взглядом, потом заметила, что сигарета догорела до фильтра. Она чуть не затушила ее об землю, но отдернула руку. Ей не хотелось причинять боль ни земле, ни серой пыли, потому что это была не пыль. Подумав, встала, подняла одну ногу, оперлась о Марка, чтобы не упасть. И затушила о подошву сапога. Окурок положила в пакет, а его — в рюкзак. Вернутся в Венецию, положат в переработку мусора.
Что ж, дело сделано. Беата подумала, что Марк на ощупь точно как перекачанный культурист со слишком твердыми мышцами, но в то же время — теплыми мышцами, а не холодным железом. Оказывается, андроид больше походит на человека, чем она думала.
Они пошли обратно, снова пересекли кремационную, комнаты с одинокими ржавыми кроватями, прошли под полуобваленной башней колокольни. Остановились у порога здания, перед которым плескалась вода. До очередного визита вапоретто оставалось минут десять.
Беата поймала краем глаза какой-то силуэт в темных провалах окон. Она присмотрелась: да, действительно был силуэт, он тут же рассыпался и собрался у другого проема, только уже с явными женскими формами. Девушка из темно-серой пыли выглянула из окна, потянулась и рассыпалась, стекла прахом по стене вниз. Потом пыль появилась на воде и собралась в Пьету — скульптуру богоматери, держащей мертвого Иисуса на коленях. И так и застыла. На самом деле скульптура стояла на октагоне, восьмиугольном искусственном островке перед Повельей.
— Так вот как это выглядит, — сказала Беата. — Нанороботы.
— Да, — подтвердил Марк.
— Это же пьета Микеланджело. Верно? Почему пьета?
— Искусство, — сказал Марк. — Любовь — это все, и она воздействует на все, и о ней можно говорить все, ей можно и все приписывать.
— Кто это сказал?
— Я.
— Это цитата. Я поняла по тому, как ты это произнес.
— Ладно. Это цитата Джордано Бруно.
Искусство как форма преодоления страха перед смертью. Пьета — как встреча жизни со смертью. Беата задумалась, не только над выбором художественного объекта, но и над тем, что Марк выбрал именно искусство, чтобы увековечить память погибших. Неважно кого, людей или андроидов. Или любых живых существ.
Вдали запыхтел допотопный вапоретто. Беата пошла по берегу вдоль здания, выходя к остановке, за ней плескал по воде Марк. Пьета осталась за их спинами, неживая, немертвая скульптура в знак любви, в знак оплакивания умерших. Волны беззвучно плескали о ее подножие.
@темы: конкурсная работа, рассказ, Радуга-8
-
-
08.06.2020 в 22:55читать дальше
-
-
09.06.2020 в 17:20читать дальше
-
-
13.06.2020 в 02:51-
-
14.06.2020 в 00:17-
-
14.06.2020 в 18:58-
-
22.06.2020 в 18:05Я пишу все последующее не с целью обидеть автора и/или команду, а исключительно в недоумении - ведь текст был выложен за два дня до дедлайна, получается, автор и/или команда не хотели ничего в нем менять?
много негативно
Повторюсь, я не хочу никого обидеть, но я, как читатель и участник, почувствовал сильную попоболь. То, что это скорее мои проблемы, я осознаю.
-
-
28.06.2020 в 14:38Я в целом люблю истории, где много разговоров и мало действия, но тут не за что было зацепиться.
— Я знаю, я слушала твою лекцию, — кивнула Беата. — Страх смерти хуже, чем смерть. А ты боишься смерти?
Вот с этого момента я чото совсем приуныл, простите пожалуйста.
Немножко похоже на то, как юные и одухотворенные юнцы в ответ на простое какое-то замечание/вопрос не могут просто ответить, а стремятся блеснуть знанием философов.
Томаш, ну оно, кстати, может действительно хорошо зайти подросткам.
*надо потестить на своих*
-
-
01.07.2020 в 20:45-
-
02.07.2020 в 18:31-
-
13.07.2020 в 23:55Тема раскрыта даже не в лоб, а кувалдой по лбу, как по мне.
В остальном, если честно, от текста у меня возникло полное ощущение имени Луи Седлового. Я даже цитату не поленилась найти:
4/3
-
-
15.07.2020 в 18:23-
-
15.07.2020 в 22:05-
-
16.07.2020 в 02:354/5
-
-
16.07.2020 в 16:434/6
-
-
16.07.2020 в 20:02-
-
16.07.2020 в 21:12-
-
16.07.2020 в 21:31-
-
16.07.2020 в 21:53-
-
16.07.2020 в 21:58-
-
16.07.2020 в 22:26-
-
16.07.2020 в 22:36-
-
16.07.2020 в 23:13божестводостойную личность (с)-
-
17.07.2020 в 00:16-
-
17.07.2020 в 00:32-
-
17.07.2020 в 00:47-
-
22.07.2020 в 00:54Также спасибо за то, что не постеснялись выразить свое мнение в открытую и поставить такие оценки, какие посчитали нужным поставить.
Искренняя благодарность за подробный фидбек! Это было очень здорово, получить такую гору фидбека)))) Спасибо за то, что потратили столько времени на простыни отзывов, я очень ценю ваше время и усилия, спасибо.
Большое спасибо организатору! Прекрасный конкурс, прекрасная организация!
-
-
22.07.2020 в 01:00-
-
22.07.2020 в 07:10